Кто автор картины Сикстинская Mадонна?
Леонардо да Винчи
Сандро Боттичелли
Рафаэль

Результаты опроса


На что вы готовы пойти ради карьеры?
Ради карьеры я готов(а) на все
На все, но в рамках закона
Никогда не пожертвую людьми и отношениями ради карьеры
Затрудняюсь ответить

Результаты опроса

Вы можете оставить Ваш комментарий
На родине предков
 
Поездкой в Западную Армению завершился цикл мероприятий, посвященных Дню моего Рождения. Родина предков манила меня давно, но лишь перешагнув четвертьвековой барьер и вступив в свое 25-летие, я решилась реализовать свое желание.
 
Тур отыскала в интернете, скидка подвернулась случайно. И вот 26-го мая в 6 часов утра мы выехали из полусонного Еревана.
 
Маршрут наш пролегал через Гюмри в мой родной Ахалкалаки, оттуда через Ахалцихе в Вале – на грузино-турецкую границу. Первая половина пути была мне до боли знакома и особого интереса не представляла, но вот после Ахалцихе я прилипла к окну и до самого приезда обратно практически от него не отлипала.
 
Природа по мере нашего отдаления от армянской границы все больше и больше радовала глаз очаровательными пейзажами, полными разных оттенков зеленого в контрасте с бирюзовым небом. Мы жадно рассматривали в окно разнообразные деревья, плодовитые земли, красочные ущелья, протекающие мимо реки, оставшиеся в низинах гор островки снега и с чувством хозяина, потерявшего все свое богатство, обреченно вздыхали.
 
Грузино-турецкую границу мы пересекли пешком и оказались в совершенно ином мире – с иным видом, говором, запахом. Первый на нашем пути турецкий флаг мы увидели здесь и в течение всех дней нашего пребывания видели его всюду – в городах, селах, на неприступных вершинах гор…
 
На таможне нас приняли, я вам скажу, радушно. И на обратном пути пропустили без очереди – объяснив это сирийцам, приехавшим до нас, тем, что мы группа. Вообще турки в большинстве своем учтиво нам улыбались, щедро потчевали чаем в стеклянных чашечках без ручек, интересовались “фром Арменистан?” и, получив утвердительный кивок, приветствовали на армянском “Барев дзез”, “Бари галуст”.
 
Лично я не разделила агрессивного настроя членов нашей делегации по отношению к историческим врагам с ребяческой жаждой что-нибудь да и вытворить и выкрикнуть им вслед на армянском что-нибудь обидное… но все-таки относилась к ним с некой опаской и настороженностью – мало ли.
 
День первый. Карс. Дом Чаренца, Церковь Сурб Аракелоц, Карсская крепость, Варданов Мост и злосчастный вагончик, в котором был заключен пресловутый Карсский договор.
 
Карс, из которого в годы геноцида эмигрировали в Грузию мои предки, встретил нас затянутым тучами небом и серым проливным дождем. Прячась под зонты и ежась от холода, мы первым делом направились к карсской церкви Сурб Аракелоц. Армянская церковь, основанная в X веке Абасом Багратуни, долгое время использовалась турками в качестве зернового склада, а ныне первращена в мечеть. Гид предупредил, что мы можем зайти в нее лишь босиком и с покрытой головой – осознавая, что это уже мечеть, а не церковь, однако она была закрыта, и мы лишь смогли обойти ее со всех сторон и заглянуть в окна: застеленные полы и где-то в углу пылесос – все, что смогли разглядеть.
 
 
 
Далее по маршруту был дом Чаренца. Вообще, историки спорят по поводу подлинной принадлежности дома великому писателю, но как бы то ни было, сегодня это полуразрушенное ветхое строение по адресу улица Эрзерумская 100 принято считать домом, где в какой-то период жил и творил писатель. Все, что от него сегодня осталось – стены, да оконные и дверные проемы. Строение заросло бурьяном и завалено бытовым мусором. В эту дождливую погоду было геройством решиться перешагнуть за его порог. Несколько лет назад Министерство культуры Армении обратилось в мэрию Карса с просьбой разрешить превратить это строение в дом-музей писателя. И вроде Турция дала разрешение и даже выставила дом на продажу, но почему-то затея армянских энтузиастов зачахла в зародыше: то ли понадобились для ее реализации архивные данные, которые турецкая сторона не предоставила в страхе, что вместе с ними всплывут наружу и другие, нелицеприятные для них факты, то ли что-то там еще не так пошло. Но постройка так и стоит – заброшенная, заросшая и забытая богом, периодически встречая и провожая армянских туристов, которые как и мы, я уверена, цитируют стихи поэта на останках его дома.
 
Прямо напротив дома Чаренца – чугунный мост через реку Ахурян, по обе стороны которого растянулся карсский парк с многолетними деревьями времен наших предков. Красиво, сыро и грустно. Кто-то из ребят предлагает станцевать на мосту “Кочари”, но возобновившийся дождь гонит нас в автобус, и мы едем через весь город, мимо злополучного железнодорожного вагона по мосту Вардана в Карсскую крепость.
 
 
“В Городе-крепости есть тринадцать крепостей, самая большая из них стоит в центре города. Триста пушек укреплено на этих крепостях и около двухсот пулеметов. Командующим всеми этими крепостями был полковник Мелик-Осипов… (…) 
- Армянские воины, - сказал он, - Черный Бекир решил обманом занять Город-крепость, наш Карс. Не дадим этого сделать! За мной, мои орлы!
Но войско не двинулось с места. И тогда полковник приказал во второй раз. Только несколько солдат с саблями наголо встали у него за спиной. И когда храбрый полковник увидел, в каком он оказался положении, обернулся и сказал: "Армяне, вместо того чтобы турки пришли и плюнули мне в лицо за то, что я без боя сдал такой город, плюньте лучше сейчас на мой труп", - и он выстрелил себе в висок на глазах у всего войска. (…)
И прославленный армянский город Карс, этот Город-крепость, никогда ни перед кем не склонявший головы, без единого выстрела сдался на милость врага, самого коварного из всех врагов.
И целых три дня в городе шел погром.”
Отрывок из "Зова пахарей" Хачика Даштенца
 
Сегодня над крепостью развевается турецкий флаг. Перед ним – пушка, не выстрелившая в тот злополучный день. Чуть поодаль – бинокль дальнего видения, однако копеек у нас нет,и воспользоваться им мы не смогли.
 
Несмотря на то, что дождь продолжал лить и мы промокли практически насквозь, несколько девушек из нашей делегации, в том числе и я с подружкой, решили все-таки подняться наверх и осмотреть крепость вблизи. Особо впечатлили крутые лестницы, ведущие на самый верх башни, куда мы и взбежали наперегонки. Путь нам преградила запертая калитка, и как ни пытались, рассмотреть, что там внутри, так и не смогли. Зато разобрали на самой калитке с десяток турецких имен, владельцы которых не нашли лучшего способа увековечить себя в истории.
 
Уезжали мы из Карса слегка подавленные, с чувством незавершенности и неудовлетворенности. Поглядывали из окна автобуса на Карсские улицы, подмечали бутики, заваленные дорогими украшениями и любимым турками золотом, пробегались глазами по старым домам в надежде узнать или почувствовать, в каком из них жили наши прадеды.
 
Выехали из Карса уже затемно, переночевать должны были в Игдыре. До Игдыра отсюда часа три езды. Мы, уже порядком подуставшие, дремали в автобусе, когда водитель сделал потише музыку и сказал, что мы можем позвонить домой – здесь ловит ереванская связь (звонить в Армению по роумингу, кстати, обходится в 3600 драм в минуту…). Мы, удивленные, достали телефоны… “Надо же… ловит!” – “Да вон он, Ереван!” – и водитель указал рукой вправо. Здесь, в нескольких километрах от Карса, целый день проведя в пути, мы оказались в такой близости к Еревану, что отчетливо могли разглядеть огни столицы. Она мигала золотистыми бликами, такая близкая и такая далекая. “Прикинь, они видят все наши салюты!” – с чувством какого-то скрытого торжества шепнула подружка.
 
День второй – Кочари на дороге, обратная сторона Арарата, водопады, Ван, остров Ахтамар, церковь Сурб Хач, вана тарех и Врата Мгера, который к нам так и не вышел.
 
Утро второго дня началось рано, аккурат в 4, с призывом к намазу. День выдался ясным и солнечным, вопреки всем метеопрогнозам, и это порядком подняло нам всем настроение. Нам предстоял довольно долгий путь – из Игдыра в Ван и обратно. Водитель включил армянскую музыку, и под слова песни Таты Симоняна “Քո լանջերին է, Արարատ, Աշխարհը Նաիրյան” нам открылся вид нa обратную сторону Арарата. С этого места вид не совсем с обратной, получается слегка сбоку, но все равно – вид с “чужой” стороны. Тщательно и кропотливо мы изучали гору и с гордостью и вроде невзначай замечали, что “с нашей стороны Арарат красивее”.
 
 
“Вам очень повезло, - подзадоривал нас водитель, - в последее время столько людей сюда вожу, а гора впервые так отчетливо видна”.
 
По пути автобусы остановились на бензоколонке. Уже воодушевленные тем, что Арарат предстал перед нами во всех красе, и настроившиеся на армянскую музыкальную волну, мы вавалили из автобусов и реализовали вчерашнее желание, станцевав прямо на заправочной станции. Машины с турецкими номерами, проезжая мимо, непонятливо сигналили, а мы выплясывали кочари на своей исторической земле, размахивая армянским флагом – демонстрируя теперешним хозяевам, что вот мы, мы здесь, мы выжили!
 
Наш патриотический пыл не угасал, заставляя нас весь этот день, так же как и в последующий, демонстративно выставлять армянский флаг с чувством истинных хозяев территории.
 
Дорога в Ван пролегала мимо небольших населенных пунктов. Некоторые из них – скопление разноцветных новостроек, другие – обветшалые домишки с неожиданными спутниковыми “тарелками” на плоских крышах. Очень удивили также источники солнечной энергии на крышах домов, жители которых, судя по внешнему облику их жилищ, по сути даже не должны были слышать о сотовой связи.
 
 
“Что за вкус у этих турок? – сетовала всю дорогу подружка, - все у них раскрашено в этот непонятный оранжево-розовый цвет! То ли тенденция такая в моде, то ли произвели краски столько, что приходиться все красить в этот!”
 
“Цвет крови”, - подумалось мне, и на память стали навязчиво приходить строки из “Садов Семирамиды” Городецкого: “В тот год птицы вили гнезда из девичьих волос”… И на фоне этих чудесных декораций вдруг появились толпы невинно замученных и истребленных… и я представляла их тени, молчаливой толпой протаптывающие свой путь в никуда…
 
Мрачные мысли, однако, развеял Ван. Не передать словами красоту этого чудесного озера. Охраняемое со всех сторон синими вершинами гор, озеро переливается в ясную, солнечную погоду всеми оттенками бирюзового. Ярче, чем небо. И кажется, не небо отражается в водной глади озера, а озеро – в небе.
 
Мы въезжаем в город, который встречает нас огромным зданием Ванского универститета – удивительным по размерам и дизайну. Озеро очаровывает нас все сильнее по мере приближения, уже виден остров Ахтамар, но мы оттягиваем эту долгожданную минуту свидания с ним.
 

 

Всем известны, наверняка, ванские кошки, и многие знают, что в Ване есть заповедник по разведению и содержанию этих удивительных существ. В программу нашего тура посещение заповедника не входило, но наш водитель, по доброте душевной, решил нас туда отвезти. Особой любви к кошкам я, если честно, не питаю, но ванские меня заинтересовали. Это дейстительно уникальные животные, и особенность их не столько в разноцветных глазах, сколько в строении скелета: это единственный вид кошачьих, добровольно и умело плавающих в воде. А еще эти кошки необычайно сильно привязаны к родной земле: говорят, здесь, в Ване, эти белоснежные существа доживают до 20-25 лет, но за пределами Вана живут от силы 2 года и очень рано слепнут.
 
В заповеднике их много – белоснежные, как перышко, и с коричневыми узорами на макушке, с разноцветными и голубыми глазами. Одну из них сотрудники выносят за решетку, чтобы мы смогли взять на руки и сфотографироваться. На руки взять я ее не решилась, но вот рядом как-то неуверенно пристроилась.
 
В городе есть памятник ванской кошке, но мы его уже не увидели, и поехали прямо к берегу озера, чтобы отплыть на яхте на остров Ахтамар.
 

Яхта под турецким флагом понесла нас по водам моря Наири, а мы распустили по ветру свой, армянский, флаг и рассказывали по пути стажеру из Германии ахтамарскую легенду о любви царской дочери Тамар и бедняка, каждую ночь приплывавшего на остров на свет костра, разжигаемого его возлюбленной, и утонувшего без путеводного света со словами “Ах, Тамар!”
 
Тем временем остров становился все ближе и ближе, и на фоне небесно-озерной бирюзы стала вырисовываться церковь Сурб Хач.
 
Основанная в X веке, в период правления армянского царя Гагика Арцруни, эта церковь является одним из шедевров армянской архитектуры. В частности, благодаря своему месторасположению, церковь избежала участи многих армянских церквей на этой территории и прекрасно сохранилась. Несколько лет назад армянская сторона добилась разрешения установить на куполе цервки крест и раз в год проводить в ней службу.
 
Церковь по размерам небольшая, но украшена невероятно красивой лепниной. Выпуклые, они расположены на стенах в три ряда – снизу изображения святых, чуть выше идут животные, а сверху эпизоды из жизни Ванского царства с неотъемлемыми в армянской архитектуре гроздьями винограда.
 
Здесь, к примеру, изображена история Святого Иона, который не согласился отправиться по велению Господа в страну язычников проповедывать христианство и решил уплыть на Запад, за что Господь ниспослал на него бурю, и лишь оказавшись за бортом и проглоченный рыбой, в ее чреве осознал он свои ошибки, и Господь спас его от смерти и дал второй шанс.
 
Обходим церковь со всех сторон; неподалеку сохранилась полуразрушенная часовня, тут же – вразброс – хачкары. Во внутрь церкви ведет низенькая дверь, о проем которой я, заходя, сильно ударяюсь головой на радость следующим за мной туркам. Внутри церкви, на стенах, сохранились фрески, у выхода – углубление, куда мы закинули армянские драмы. Зажигать свечи в самом храме нельзя, фотографировать со вспышкой тоже. Зато вне здания, по правую сторону, установлены специальные места для свечек. Подруга прихватила их из дому, и мы всюду ставим свечи.
 
Местных жителей, приплывших в этот воскресный день на остров в большом количестве, этот ритуал заинтересовал. “Что вы делаете? Что вы шепчете в уме? Как вы креститесь?” – участливо интересовались они на английском, а мы, святая наивность, терпеливо объясняли им, что мы молимся, и демонстрировали, как мы крестимся, лишь под конец сего действа заметив издевательские смешки наблюдающих.
 
Выйдя из церкви, мы поблуждали по зеленому острову, полюбовались открывавшемуся отсюда виду на озеро и спустились на пляж. Несмотря на то, что вода в озере была холодная, многие не стали упускать шанса искупаться в водах моря Наири. Мы ограничились лишь тем, что опустили в воду пятки. Впрочем, и этого хватило, чтобы почувствовать необычную структуру воды этого самого большого содового озера в мире.
 

 

 

 

 

 

 

Времени было в обрез, мы уже заприметили приплывающую за нами яхту и поторопились наверх, к пирсу. По дороге набрели на мирно ползающих в траве черепах и не преминули с ними сфотографироваться.
 
Всю обратную дорогу на другой берег мы распевали армянские патриотически песни, заглушая турецкое радио. На берегу попытались купить сувениры, но ничего примечательного не нашли, разве что стеклянные фигурки церкви Сурб Хач, и то без креста – видимо, изготовили их до того, как на куполе установили крест.
 
Прямо на берегу Вана есть ресторанчик, где мы попробовали ванскую рыбу – тарех, она единственная водится в водах этого озера и только здесь и водится. Рыбки были маленькие и “костистые”, поэтому особого гастрономического удовольствия от них лично я не получила.
 
 
Совсем забыла рассказать про водопад, который – только сейчас узнала из интернета – носит название Беркрийский. Он находится на реке Беркри, через который протянут длинный висячий мост. Людей было не сосчитать – воскресный день вывел всех на пикники. Вокруг сновали дети, раскачивали мост, бегали за нами с какими-то непонятными возгласами на турецком, разбавленными выученными у туристов “hi!” и “good bye!”
 
 
В этот же день, ближе к закату, мы подъехали к Ванской крепости. В лучах закатного солнца она особенно прекрасна и отдает теплым желтым оттенком. Давным-давно здесь была Тушпа – столица страны Наири. Мы взбираемся вверх по склону скалы, наслаждаясь открывающимися видами. Гид указывает на небольшие углубления на одном из ярусов и говорит, что это было местом жертвоприношений крупного рогатого скота. Кровь от принесенных в жертву животных стекала вниз по специальным каналам, а внизу, под скалой, собирались люди и верили, что тот, на кого капнет сверху кровь, будет благословен богом.
 
Продвигаясь дальше, идем по узким лестницам в гробницу урартского царя Аргишти. Внутри темно, пробираемся наощупь, и ничего разглядеть не удается. Зато при выходе видим вырубленные на стене письмена о деятельности царя Аргишти.
 
Ванская скала славится еще и тем, что здесь пролегает известный “канал Шамирам”, призванный обеспечить водой местное население и действующий по сегодняшний день. Вообще, согласно многим источникам, истинным строителем канала является царь Менуа, однако история почему-то сохранила имя Шамирам.
 
Обрывается скала крутой пропастью. Рассказывают, что войска Тимур-ленка, побывав здесь и захватив в плен местное население, сбрасывали связанных пленников отсюда в пропасть. И столько было человеческих жертв и так высоко поднялась “человеческая” стена, что последние сброшенные, падая на предыдущих, оставались в живых...
 

 

С Ванской скалы открывается прекрасный вид на закатный город, и мы зачарованно следим за тем, как воды Ванского озера заглатывают бордовое солнце, мигающее последними лучами.
 
Уже затемно мы доезжаем до “Двери Мгера”. Не успел автобус остановиться, как его окружила толпа ребятишек. Они с визгом встретили нас и не отходили ни на шаг, помогая взбираться на возвышенность и наперебой выкрикивая “Money!”  “Чего эти турки от нас хотят?” – возмущались ребята из нашей делегации. “No, no turkey! – словно оправдываясь, затараторили они, заслышав знакомое слово. – Kurdi! Kurdi!” Отец курдского семейства вышел на визг своей детворы и пытался затащить их домой, но пока он тащил одного, другой вырывался и бежал обратно, требуя “money!” Денег мы им, конечно, не дали, но вот конфетами поделились охотно, и дети вроде остались довольны. Что же касается “Двери Мгера”, то, по преданию, именно отсюда ушел в эту скалу герой эпоса “Сасна Црер”, когда земля перестала его держать. И он не выйдет оттуда до тех пор, пока не наступит на земле справедливый мир. И хотя нам очень хотелось, чтоб Мгер к нам вышел через эту дверь, особой надежды на это мы не питали…
 
День третий – Ани и путь домой.
 
Третий день нашего пребывания в Западной Армении был полностью посвящен осмотру Ани – города 1001 церкви. По одной из легенд, город назвали так из-за того, что чужеземцы, под’езжая к городу, видели несметное количество церковных куполов, которые не были в состоянии сосчитать. И поскольку на Востоке “1001” означало “много”, по аналогии с “1001 ночью” Ани назвали городом 1001 церкви. Другая легенда повествует о том, что одна из церквей, тысяча первая – Церковь Девичьей крепости –построена за пределами города пастухом для своей жены, которая стеснялась ходить в остальные соборы со знатными горожанами.
 

 

 

 

 

 

 

Городская стена, некогда делавшая Ани неприступной, и сейчас поражает своей мощью. Зайдя в ворота, попадаем в совершенно иное измерение. Тишина и запустение. Камни, много камней. И насколько хватает глаз – купола сохранившихся церквей.
 
С непередаваемым чувством тоски и восторга осматриваясь по сторонам и спотыкаясь о камни, бежим за гидом, чтобы расслышать его рассказ об одной из двенадцати столиц Армении, о городе, в котором сменилось 16 цивилизаций и который пустует более 7 веков. Первые упоминания о городе восходят к V веку, в 961-ом году армянский царь Ашот III делает Ани столицей Армении, и город становится крупнейшим политическим, экономическим, культурным и торговым центром. Через Ани, кстати, пролегал и Великий шелковый путь.
 
Обход начинаем с руин церкви Св. Григория Просветителя. Еще издали можно заметить сходство останков церкви с Вагаршападским храмом Звартноц. Эту церковь по приказу армянского царя Гагика в 1001-1005 гг. построил зодчий Трдат, и церковь изначально планировалась как копия Звартноца. И хотя зодчий усовершенствовал идею и добавил специальные опоры, призванные укрепить храм, церковь Григория Просветителя постигла та же участь, что и Звартноц – простояв всего пару лет, церковь практически полностью разрушилась при землетрясении.
 
Наша группа продвигается дальше, мимо реставрируемой церкви Св. Григора Лусаворича, развалин зороастрийского храма и других небольших построек. Гид говорит, здесь была центральная улица, с домами, магазинами, ремесленными цехами. Отсюда отчетливо видны Анийские пещеры. Вообще Ани – “многослойный” город, и то, что мы видим сейчас как на ладони, лишь небольшая часть айсберга: внизу, в пещерах, вырублен еще один город, со своими храмами и жилыми помещениями.
 

 

 

 
 
По пути в Кафедральный собор, возведенный, кстати, тем же зодчим Трдатом, но по приказу багратунийского царя Смбата II в 989-1001 году, мы с подругой отстали от гида окончательно. А все потому, что позарились на найденные одним из ребят нашей группы осколки керамики и разукрашенного туфа. “Если идти по проложенным дорожкам, никогда ничего не найдете, - сказал он нам, - по этим дорожкам ходят толпы туристов!” И мы отправились в противоположную сторону – копаться в песках не столь примечательных развалин. Итогом нашей возни стали несколько кусочков разноцветной керамики, осколок золотистой посуды с арабской буквой, да горлышко глиняного кувшина, которые за неимением сувениров мы раздарили потом друзьям в Ереване.
 
 
В Кафедральный собор мы вошли без группы, вдвоем с подругой – и замерли. Снаружии церковь не выглядит очень большой, обычный по размерам храм. Но изнутри храм огромен. Заходишь в него – и теряешься в вличине и мощи собора. Стою зачарованная прямо посередине, смотрю через отверстие купола – в небо. Непередаваемые ощущения. Церковь словно подавляет своими размерами, заставляя ощутить себя крупицей во Вселенной перед лицом Вечности.  И вместе с тем, здесь лучше, чем где бы то ни было, чувствуешь причастность к этой самой Вечности, и, кажется, скажи слово, и там, наверху, тебя обязательно услышат… Стою, ловлю на себе удивленные взгляды курдов и не могу двинуться с места… Нечто невообразимое.
 
 
 
 
Когда вышли из Кафедрального собора, небо уже заволокло тучами. Мы прибавили шагу, чтобы успеть все осмотреть, пока не хлынул дождь. Хотели было добежать до церкви Св. Спасителя, от которого сегодня осталась лишь половина, но нас окликнули курды: “Ахчи! Ахчи!” Они размахивали руками, показывая, что нужно идти не в ту сторону, “Оненц чердж! Фрески!” – указывали они куда-то вправо, и мы пошли за ними. “No turki, kurdi, kurdi!” – успокаивали нас они, заметив, по ходу, тень недоверия в наших глазах. “Armen – my brother”, - пытался курд выразить дружбу с нашим гидом.
 
 
Церковь Тиграна Оненца, сооруженная на средства богатого горожанина, чье имя она несет, расположена на уступе ущелья реки Ахурян и открывается постепенно – по мере приближения. Эта церковь несколько отличается от всех остальных. Здесь прекрасно сохранились разноцветные фрески на стенах и записи – на армянском и грузинском языках времен грузинской царицы Тамар.
 
Пока мы осматривали фрески, над Ани заморосил дождь, и сохранившаяся половина церкви Св. Спасителя стала нам укрытием от непогоды. Расположившись на камнях, стали копаться в песке, в надежде найти что-нибудь еще. Заметив наш интерес, курды поманили нас за церковную стену и показали пригоршню старинных медных монет и медное колечко, за которые попросили по $10.
 
Отдавать эту цену мы не собирались, потому что в подлинность экспонатов не сразу поверили, поэтому направились к выходу, к городской стене. Стажер из Германии пошел с нами, сказав, что “будет нас охранять”. Курды не отставали, рассказывали что-то по-курдски, мы им отвечали по-ахалкалакски, а стажер на русском поддакивал: “очень интересно”. Некоторые ахалкалакские слова были, кстати, курдам знакомы, они радостно закивали, и в конце пути все-таки продали нам колечко и монету по полцене, дав нам жестами понять, что делают эту скидку исключительно для нас!
 
У городских ворот, пока ждали остальных, не удержались и поднялись вверх на стену по сохранившимся ступенькам. Оттуда Ани весь как на ладони – призрак заброшенного города; памятник архитектуры, исчезающий с лица земли; символ былой мощи Армянского государства. Там, на том берегу реки Ахурян, мост через который давно разрушен и не соединяет между собой берега, - Армения. А здесь, на городской стене – знак Вечности, поглощающей по кускам нашу историю.
 
 
P.S. На обратном пути подавленно молчали. Оживились слегка на мосту, пролегающем через реку Аракс, и снова замолкли, пока не оказались по эту сторону грузино-турецкой границы… Потом снова включили музыку и снова пели армянские песни, а потом станцевали еще одно кочари – на этот раз на центральной площади Ахалкалаки – все-таки мы, армяне, несмотря ни на что, выжили.
 

Джульетта Киракосян


Оставьте Ваш комментарий
  Имя: 
Комментарий
 
13.06.12 00:22:00 Арменуи
Джулина джан,ты совершила паломничество.мечта каждого армянина посетить историческую Родину:где армянская нация жила,творила и процветала.наши потомки будут жить на этой земле!спасибо.
11.06.12 22:46:00 Gurgen
Molodec ochen krasivo.
11.06.12 20:11:00 аракелян-чилингарян
За историко- этнографический альманах тебе полагается Национальная премия!! !Вся история как кинолента прошла перед глазами...ДЖУЛИНА ДЖАН! ТЕБЕ РЕСПЕКТ!!!
11.06.12 19:09:00 -
bravo
11.06.12 19:06:00 Офеля М.
Без слез, восторга и гордости невозможно читать...Бравоооооооо, Джуленька!!!!!!!!
08.06.12 22:07:00 Шушо
Огромное тебе спасибо, дорогая!!! Дух захватывает от гордости за наших предков, а главное за тебя!!!
07.06.12 17:26:00 Аревик
Спасибо Джуль джан,мы гордимся тобой!!! Наша патриотка!
07.06.12 01:13:00 Наира
Джуль джан,читала со слезами на глазах,умничка наша. Да,мы, армяне, выжили!!!!:))))
06.06.12 16:23:00 Карен Казарян
Очень интересный рассказ!:) На одном дыхании прочитал. Спасибо, Джуль джан:)
# 123
23.05.12